thumb

Интервьюер

Андрей Звездочкин
Партнер, член Совета директоров, генеральный директор «АТОН»

Первое интервью в рамках проекта «История фондового рынка. Наши дни»


В 1987 году вы решили создать фонд, который будет ориентирован на развивающиеся рынки. На тот момент это была абсолютно не исследованная территория, и вы были в достаточно зрелом возрасте. Как вы пришли к этому решению?

Благодарю за приглашение, мне приятно принимать участие в этом фильме. Думаю, для российской публики будет очень важно узнать историю фондового рынка в России. Как вы уже сказали, я начал в 1987 году, когда первый фонд, ориентированный на развивающиеся рынки, начал торговаться на Нью-Йоркской бирже. И в те времена развивающиеся рынки не назывались так, их называли слаборазвитыми, бедными странами и так далее. И конечно, как вы знаете, в то время был Советский Союз, и фондового рынка, в который мы могли бы инвестировать, не было. Китай тоже был закрыт. В большинстве стран мира была либо диктатура, либо социалистический/коммунистический режим, в которых рыночные экономики не приветствовались. Когда мы начинали в 1987 году, было всего 6 рынков, в которые можно было инвестировать: Гонконг, Филиппины, Сингапур, Таиланд, Малайзия и Мексика, вот и все. Сейчас это около 70 стран по всему миру. Но все же я загорелся идеей основать этот фонд с Джоном Темплтоном, поскольку я видел, что в мире наметился переход, и страны начинают принимать идею рыночной экономики. Я изучал экономику в Массачусетском технологическом институте, где преподаватели говорили о том, как страны развиваются. А как можно заставить страну расти? Мы строим железную дорогу, мы строим сталелитейный завод – мы все это перепробовали, но ничего не произошло. И в конечном итоге мы пришли к выводу, что должна быть рыночная экономика, и что концепция должна быть принята международными организациями, такими как Всемирный банк, IFC и так далее. Эти изменения происходили, когда мы основали фонд и, безусловно, вы знаете, что с тех пор случились огромные перемены.

thumb
Марк Мобиус
Гуру развивающихся рынков

Один из первых институциональных инвесторов в России. Управляющий с более чем 30-летним опытом.

В 1987 году – в возрасте 51-го года – Марк Мобиус начал управлять инвестиционным фондом, ориентированным на развивающиеся рынки, которые в те времена назывались «слаборазвитыми». В 1995 году был создан специализированный Templeton Russia and East Europe Fund, вложения в российские активы которого в разные годы достигали $2 млрд.

Общий объем средств, инвестированных в развивающиеся рынки, Мобиус увеличил со $100 млн до $70 млрд.

В начале 2000-х и с 2010-2015 гг. Мобиус был независимым директором «Лукойла», он помог компании создать комитеты по аудиту и стратегическому планированию.

В 2018 году в возрасте 81 года Марк Мобиус ушел с поста исполнительного председателя совета директоров Templeton Emerging Markets Group и основал вместе с двумя компаньонами собственную управляющую компанию Mobius Capital Partners.

Когда вы начали инвестировать в Россию?

В 1994 году я впервые приехал в Россию, а в 1995 году мы начали инвестировать. И как вы знаете, одними из самых неудачных наших инвестиций были инвестиции в гособлигации России, потому что мы решили, что государство всегда будет платить по своим облигациям, ведь они были в рублях, и не было причин не делать этого. И это оказалось катастрофой.

С 1995 по 1998 год что вы вспоминаете об этом времени? Какие инвестиции вы делали, участвовали ли в приватизации?

Возможно, один из самых запоминающихся моментов был, когда мы только начинали. Мы собирались открыть офис в Москве, и бухгалтер, который помогал нам, сказал, что у него есть клиент – биржевой брокер, который хотел бы работать с международным инвестором. Я сказал: «Отлично, почему бы им не приехать в мой отель, отель Кемпински, к трем часам дня». И я не забыл об этом. Я попросил встретиться со мной на ресепшн. Я подошел к стойке и увидел трех очень молодых людей, они выглядели слишком молодо. Я сказал: «Я ищу президента брокерской фирмы АТОН». А он сказал: «Это я и есть». Это был Евгений! Он был молодым парнем, полагаю, 20 с небольшим. С тех пор мы тесно сотрудничали, и мы видели, что компания инвестирует в очень много хороших компаний, таких как Норникель, и особенно интересно было, когда мы инвестировали в Вимм-Билль-Данн, компанию по производству сока. Я спросил: почему такое название? И мы обнаружили, что президент любит теннис и назвал ее в честь Уимблдона, но русифицировал название. У нас было много интересных инвестиций в то время.

В 1998 году в России случился первый большой кризис, государство отказалось платить по своим обязательствам, большое количество финансовых институтов прекратило свое существование. К этому моменту, какие инвестиции были у вас в России и как вы вспоминаете это время?

Это был глобальный кризис, как вы знаете. В Азии тоже был финансовый кризис, он коснулся не только России, это происходило по всему миру. Мы всегда смотрели на перспективу. Когда мы начинали работать в России, мы знали, что будет трудно, но, видя, как развивались события в России, мы полагали, что будущее в России будет очень светлым и все будет хорошо. Мы делали такие выводы в основном, конечно, из-за людей. Мы обнаружили, что россияне очень хорошо образованы. Мы знали, что у страны есть человеческие ресурсы, чтобы расти и преуспевать. Конечно, тот факт, что страна такая большая и у нее так много природных ресурсов, тоже был большим плюсом. Даже несмотря на кризис, мы не боялись продолжать инвестировать и, к счастью, наши инвесторы тоже остались с нами. Мало кто из инвесторов наших фондов тогда потребовал вернуть средства.

У вас есть свои принципы выбора объектов для инвестирования: вы много путешествуете, встречаетесь с компаниями. Вы пишите в книге “Гид для инвесторов на развивающихся рынках”, о том, что очень важно понимать, какой потенциал заложен в менеджерской команде. Можете рассказать, как решения принимали в России и как за относительно короткое время понять, есть ли потенциал у менеджерской команды?

Как вы знаете, цифры очень важны. Необходимо смотреть на финансовые показатели компаний: как выглядит баланс, какова прибыль, какой рост и так далее. Но за все эти годы я понял, что самое важное – это люди. Люди, стоящие за компанией. Кто управляет компанией, кто контролирует ее, каковы их принципы, как они показали себя в прошлом. Все больше и больше по мере того, как мы инвестируем и приобретаем опыт инвестирования мы более пристально наблюдаем за людьми, стоящими за компанией, узнаем об их истории и т.д. Это интересно – например, есть две российские частные нефтяные компании, которые вы знаете. Мы решили инвестировать в ЛУКОЙЛ, и причина была в том, что когда я встретился с руководством, я действительно увидел, что у этих людей есть принципы, это раз, два – это то, что они были в нефтяном бизнесе еще с советских времен. Это хороший пример того, как наши выводы о людях, стоящих за компанией, действительно окупились для нас, потому что инвестиции оказались очень успешными.

В какой-то момент вы решили выйти на рынок управления активами в России, у вас был совместный проект с АТОНом. Можете прокомментировать, какие цели вы перед собой ставили?

Во-первых, как вы знаете, я встретил Евгения, когда он только начинал, и я видел, как его компания растет, увидел, что она очень успешна, видел его высокие профессиональные принципы – в этом причина. У нас могли быть совместные предприятия с рядом очень крупных компаний с огромными деньгами, но мы решили, что лучше работать с АТОНом, потому что они были порядочными, и у них были способности. Хорошие, интеллигентные люди, у которых было желание расти.

Марк, вы инвестировали на большом количестве рынков. Были ли особенности на российском рынке на начальном этапе развития?

Разница в том, что Россия уникальна во многих отношениях, но наиболее важное различие состоит в том, что вы из государственного строя, который был советским, коммунистическим, в одночасье перешли к рынкам капитала. Это был очень-очень трудный и болезненный опыт для многих людей. Думаю, это слишком быстро произошло, вероятно, было бы лучше сделать это более постепенно. В этом смысле Россия уникальна. Я не могу вспомнить много других таких случаев. Другим примером может быть Китай. Но Китаю потребовалось довольно много времени, они не торопились и делали это шаг за шагом, но Россия сделала это радикальным образом, что крайне трудно. Я бы сказал, что это, наверное, уникальный аспект того, что произошло в России.

Я до сих пор с содроганием вспоминаю 2008 год. Огромный, очень серьезный кризис. Казалось, что это крах всей финансовой системы. Как вы встретили этот год? Какие сложные решения вам пришлось принимать в период кризиса 2008 года?

Интересно, что это был большой кризис в Америке. Жилищный кризис, ипотечный и прочее. Но еще интереснее, если внимательно посмотреть на некоторые развивающиеся страны, у них, на самом деле, все было в порядке и Китай хороший тому пример. Китай продолжал двигаться вперед. Я думаю, это был хороший урок для многих инвесторов. Они осознали, что возможно не надо складывать все яйца в одну корзину. В американскую корзину. Возможно, надо диверсифицировать риски. Конечно, другие рынки отреагировали на падение рынка США, но экономика этих стран не сильно пострадала, и это хороший урок. Полагаю, что в будущем необходимость диверсификации становится все более важной, потому что можно избежать проблем США, если инвестировать в Россию, Китай, Бразилию или некоторые другие страны.

Марк, мне интересно, как вы управляете огромными фондами, когда рынки падают и инвесторы несут значительные потери? Да, в следующем году вы вернули значительную часть потерь инвесторам. Но в момент пика кризиса как управлять ожиданиями инвесторов, каким образом защищать их от необдуманных действий?

Когда я проводил презентации для клиентов, я всегда показывал фото ребенка. И всегда говорил: «Это тот, в кого я инвестирую. Я думаю на долгосрочную перспективу. Малыш не знает, что я делаю сейчас, но я надеюсь в 20 лет, когда он или она вырастет, то оценит то, что я сделал». Думаю, именно так должны думать инвесторы – на долгосрочную перспективу. В противном случае, если вы реагируете на текущие события, это может быть опасно.

Вы вынесли для себя какие-то значимые уроки из событий 2008 года?

Я думаю, что наиболее ценный урок заключается в том, что когда случается такой кризис, и цены падают, вы должны быть готовы инвестировать. Потому что это величайшая возможность для вас. Эти кризисы не случаются часто, на самом деле. Большую часть времени рынок растет. Мы чаще наблюдаем растущие рынки, чем падающие; и в процентном выражении bull markets растут сильнее, чем падают bear markets. Вы должны взглянуть на фундаментальные показатели и спросить себя – с фундаментальной точки зрения эти компании выглядят надежными, грамотно управляются? И если ответ положительный, то у вас должна быть смелость инвестировать. Ваши инвестиции могут упасть в десять раз, и это выглядит как большая потеря, но если вы инвестируете 1 и получаете 2, это 100% прибыли за очень короткий период. Вот такой нужен склад ума. Это сложно, потому что если все вокруг вас продают, то вы боитесь покупать, но вы должны покупать в этот момент.

Марк, насколько мне известно, вам принадлежит фраза о том, что вы должны покупать, даже если на улице течет кровь, даже если это ваша кровь. Действительно ли это ваша цитата и может быть она посвящена какому-то конкретному событию?

Я полагаю, что эту фразу приписывают Ротшильду, известному банкиру, который, как вы знаете, в 1700-х годах инвестировал, и их группа стала очень богатой. Но мне больше нравится высказывание сэра Джона Темплтона, которое отражает то, как он поступал: покупать, когда другие отчаянно продают, и продавать, когда другие жадно покупают, требует величайшей стойкости и приносит самые высокие дивиденды. Я думаю, это прекрасное резюме: вы должны покупать тогда, когда другие продают.

В первом квартале 2014 года ваши фонды распродавали российские активы. Это время, когда в отношении России начали применяться санкции. В апреле 2016 года в интервью CNBC, вы сказали о том, что «российские акции приняли двойной удар от санкций и крушения нефтяных цен, но сейчас рынок предлагает нам сделку столетия». Сейчас вы так же считаете?

Думаю, это так, потому что самый большой фактор, влияющий на российский рынок - санкции, американские санкции. Думаю, когда выйдет отчет о расследовании в отношении президента Трампа, люди поймут, что на самом деле не было особого вмешательства россиян в выборы для избрания Дональда Трампа. Когда это произойдет, все совершенно по-новому посмотрят на Россию. Я верю, что цель Трампа – иметь хорошие отношения с Россией. Потому что он понимает, что Россия – мировая держава, и должен быть диалог между США и Россией, поэтому я чувствую, возможно, ситуация станет лучше.

Марк, санкции в отношении России – это уникальное событие или есть аналогии в истории, которые вы видите и на основании которых вы можете предвидеть каким образом этот этап закончится для России?

Это уникальная ситуация. На самом деле, я затрудняюсь назвать какие-либо другие примеры. Конечно, когда идет война между двумя странами, тогда, безусловно, речи о каких-либо инвестициях идти не может, вы не можете инвестировать. Но в этом случае, в мирное время, введение таких экономических санкций я считаю уникальным случаем. Не могу припомнить ни одного случая в истории, из которого можно было бы делать какие-то выводы относительно развития ситуации. Но как я и сказал, думаю, что эта ситуация пройдет, все уляжется.

Глядя на всю новую историю российского рынка, которая началась в начале 90-х годов, как вы полагаете, какой самый сложный этап для России имел место?

Думаю, самым сложным аспектом, прежде всего, было поддержать у россиян идею рыночной экономики. Многие, к сожалению, очень подозрительно отнеслись к переходу. Когда людям выдали ваучеры, они не знали, что это, они отнеслись к ним недоверчиво и, к сожалению, в итоге они оказались в руках нескольких людей, которые стали так называемыми олигархами. Но это была не их вина. Они увидели возможность и воспользовались ей, а большинство людей в России просто не понимали, что происходит. Необходимо было предварительное просвещение, вот что я имел в виду, когда говорил, что более медленный переход к рыночной экономике – хорошая идея. Здесь, в Великобритании, очень похожая ситуация. Они голосовали за Brexit, но они не знали что это такое, не знали, какие будут последствия. Я думаю, это была настоящая трагедия, и она поставила российский рынок в невыгодное положение.

В чем самое большое достижение за всю историю российского рынка?

Я думаю, что самым большим достижением является тот факт, что он существует, что вы действительно смогли сформировать фондовый рынок. Как я сказал, многие люди очень подозрительно к нему отнеслись, они не понимали, что это. Фактически, то, что несколько смелых людей смогли создать фондовый рынок – это невероятное достижение. Что касается будущего, я полагаю, нет причин сомневаться в том, что мы увидим дальнейший рост; фондовый рынок в России еще слишком мал. Интересно, что рыночная капитализация американского рынка больше, чем экономика США. В то время, как в России, наоборот, она намного меньше, чем экономика. Таким образом, российскому фондовому рынку предстоит пройти долгий путь.

26 августа 1998 года в интервью российскому журналу «Деньги», вы сказали, что убеждены, что в долгосрочном плане для большинства обычных людей нет ничего лучше взаимных фондов. Это был самый пик кризиса 1998 года в России. Как показала практика, вы оказались абсолютно правы, если взять пример под управлением нашей компании, люди, которые вкладывали в тот момент, когда вы давали интервью, с тех пор вложения выросли в 14 раз, если считать в долларах США. Глядя вперед, как вы полагаете, какой наилучший способ сохранения и приумножения сбережений для частных инвесторов?

Определенно. Это лучший способ инвестировать по ряду причин. Во-первых, вы диверсифицируете, тем самым снижаете свои риски. Если вы инвестируете только в одну компанию, а компания попадает в неприятности, вы получите очень плохие результаты. Но если вы инвестируете во множество компаний, во взаимный фонд, то риски снижаются. Это раз. Два – если вы доверяете деньги опытному управляющему, такому как в АТОНе, то вероятность того, что вы получите еще более высокую доходность велика, потому что они выбирают акции, которые, по их мнению, будут иметь лучшую стоимость и будут расти. Считаю, что взаимные фонды все еще очень важны для инвесторов. В частности, большинству людей, не интересно, или нет возможности, или времени инвестировать свои деньги, поэтому взаимные фонды – лучший вариант.

Марк, в России по многим показателям, по таким важным, например, как инвестиции частных инвесторов к ВВП, мы сильно отстаем от развитых стран и сильно отстаем от наших коллег по БРИКС. Как вы полагаете, в чем причина, в чем особенность России, почему так мало людей и такие малые объемы размещены на инвестиционном рынке?

Думаю, одна из причин, почему у вас такая маленькая доля частных инвесторов в экономике, кроется в том, что большая часть российской экономики находится под контролем государства и может быть приватизирована – это раз. Два – огромная часть компаний, которая была приватизирована через ваучерную программу, перешла в частные руки. Они не стали публичными, потому что люди, владеющие этими компаниями, не хотели разглашать, чем они владели. На мой взгляд, это и есть две причины, объясняющие относительно небольшой размер рынка. Конечно, в будущем важно заинтересовать россиян, всех россиян в целом; сделать так, чтобы россияне интересовались инвестициями в паевые фонды и фондовые рынки, потому что это то, что нужно для роста рынка. В США все вовлечены косвенно или напрямую.

Другой аспект – пенсионные фонды. Пенсионные фонды и различные фонды в России должны больше инвестировать в фондовый рынок, а не просто в недвижимость или инструменты с фиксированной доходностью. Инвестиции на фондовом рынке очень важны для роста пенсионных фондов.

В 90-х годах вышла ваша книга «Гид для инвестора на развивающихся рынках». Вы писали о том, что очень важный фактор для выбора куда инвестировать, в какие страны инвестировать для вас - это демография, динамика демографических показателей. Насколько этот тезис оправдал себя как целеполагание для выбора правильных инвестиций?

Нет, не совсем. Население имеет большое значение, потому что если вы посмотрите на крупные экономики по всему миру, то именно потребитель поднимает экономику. Хороший пример – США. Большая часть ВВП США – потребление. Взгляните на Китай, он сейчас пытается двигаться в этом направлении. Они хотят, чтобы потребление занимало в экономике больше места, чем экспорт. Население важно, но это не означает, что страны с небольшим населением не могут иметь хороший фондовый рынок – хорошими примерами являются Гонконг, Сингапур, где примерно 5 или 6 миллионов человек, но фондовые рынки огромны, потому что они привлекают инвестиции со всего мира и экспортируют свои инвестиции в разные части мира. Так что население – не единственный фактор, но очень важный.

Вы много раз были в России, что запомнилось больше всего?

Наверное, самое памятное – ну, у меня много хороших воспоминаний – но самое запоминающееся, когда я был в совете директоров ЛУКОЙЛа, я хотел посмотреть несколько нефтяных месторождений в Сибири, и было лето, мы пролетали над маленьким нефтяным городком, недалеко от старого месторождения, и там был пляж. Люди были на пляже, загорали и купались. Это была Сибирь – это было невероятно для меня. Я много узнал, посетив разные места в России.

Вы были в Советах директоров крупнейших российских компаний, видели динамику их развития и корпоративного управления. Вы видите позитивный тренд в качестве управления с точки зрения защиты прав инвесторов в России?

Корпоративное управление по всему миру не идеально, и у нас очень много проблем, не имеет значения американская это компания, японская или российская. Нет большой разницы между странами. Хорошая новость в том, что в России есть компании с действительно отличным корпоративным управлением. ЛУКОЙЛ, где я был членом Совета директоров – хороший пример, но есть много других российских компаний, где хорошее корпоративное управление. Тем не менее, многое еще предстоит сделать. Одна из глобальных проблем – это проблема «одно кресло – один голос». Как вы знаете, одна из крупнейших компаний в мире Alibaba имеет плохое корпоративное управление по этой причине. У них разные классы акций. Основатели имеют больше власти, чем другие акционеры. Поэтому я бы сказал, что Россия в этом плане не хуже остальных стран мира, но многое нужно сделать для улучшения, и мы думаем, что это делается. Запрос инвесторов по всему миру на улучшение корпоративного управления растет.

На ваш взгляд, какой вклад фондовый рынок приносит в экономику страны?

Думаю, фондовые рынки очень важны. Надо помнить, что основная причина существования фондового рынка – это привлечение капитала. Компаниям нужен капитал, и они привлекают его либо в банках, либо на рынках капитала. Акционерный капитал намного лучше, чем долг, просто потому что вы не платите ничего кроме доли прибыли. Долги могут сильно обременить компанию, если у вас большой долг – это сильный тормоз, большая проблема для компании. Я бы сказал, что первый запрос бизнеса к фондовому рынку – привлечение капитала. Второй – оценка эффективности компаний, потому что цена акций является показателем эффективности компании. Если у компании все в порядке, и люди чувствуют уверенность, то цена акций растет. Важно оценивать, что вы делаете, а рыночная цена является хорошим критерием.

В 90-ы годы, представляя себе будущее России, российского фондового рынка, насколько это представление совпадает сейчас с реальностью?

В те времена у меня были очень хорошие ожидания, и какое-то время наши ожидания оправдывались. Но потом фондовый рынок в России стал отставать от других стран по многим показателям. Мы надеемся, что это изменится в перспективе, что политика российского правительства будет направлена на увеличение доли акционерного капитала и поощрение листинга новых акций.

Для вас Россия - удачная инвестиция?

Да, если вы посмотрите на историю наших инвестиций в Россию, то это было довольно успешно. Мы хорошо заработали, увеличили прибыль в России.

Интересно ваше мнение, что ждет российский рынок через 10 лет и через 50 лет, если мы может заглянуть так далеко?

Я надеюсь, что он вырастет. Я считаю, что есть вероятность роста, поскольку, как я уже говорил, у вас очень умные люди, и по мере того, как мир становится более технологичным, в России будут появляться компании, которые несут в себе эти технологии и могут котироваться на фондовых биржах. В этом смысле можно ожидать отличное будущее.

Что самое значимое удалось сделать за вашу карьеру?

Думаю, тот факт, что я смог начать работать на развивающихся рынках в самом начале, было большим достижением. Мы начинали с сотни миллионов долларов и на пике у нас было 70 миллиардов долларов. Для меня это было огромное достижение, что мы смогли так вырасти. У нас было всего три человека в крохотном офисе в Гонконге, мы расширились до 80 человек в 15 разных странах по всему миру, включая Россию.

Какой опыт вы считаете самым ценным на вашем профессиональном пути?

Думаю, самым ценным опытом была вера в людей. Я постоянно нанимал аналитиков по всему миру, я смотрел не только на квалификацию и опыт, но на их личность и способность взаимодействовать с другими людьми. У нас были люди из Бразилии, Аргентины, Мексики, Польши, России – у нас были российские аналитики, - из Сингапура, Гонконга, Индии, из многих стран. Так много стран, и все они очень хорошо ладили. Мы собирались вместе каждые 6 месяцев и уезжали в отпуск на неделю. Мы разговаривали о бизнесе, была очень семейная атмосфера, было очень хорошо. Даже теперь, когда я ушел из Templeton, мы все еще вместе, у нас есть выпускники, «выпускники Мобиуса», что очень приятно.

Имея интернациональную команду, видите ли вы какие-то отличия русских профессионалов?

Это очень хороший вопрос, потому что разница была. Русские коллеги всегда были готовы бросить вызов превалирующему мнению, что было очень ценно для нас. Мы загорались какой-то идеей, и тогда российские аналитики говорили: подождите минутку, возможно, это не очень хорошая точка зрения, может быть надо взглянуть с другой стороны. Это заставляло нас посмотреть на ситуацию под другим углом, сами мы бы так не сделали. И другой интересный момент: у наших российских аналитиков также были большие разногласия друг с другом. Они были готовы не соглашаться друг с другом, опять же, если вы управляете инвестиционной компанией, то очень важно получать разные точки зрения. И кто-то готов бросить вызов общему мнению. В этом смысле русские придали большую ценность группе.

25 лет назад вы говорили, что 3 самых важных критерия для успешного инвестора – мотивация, упорная работа и дисциплина. Вы в этой части изменили свою точку зрения?

Я бы добавил еще один фактор – оптимизм. Мир принадлежит оптимистам. Вы должны быть оптимистами. В противном случае, вы никогда не будете инвестировать. Опыт показывает, что фондовые рынки продолжают расти; в долгосрочной перспективе фондовые рынки растут. Одна из причин этого, конечно, в том, что ценность денег падает. Валюты не остаются прежними. Лучший способ защитить себя от инфляции и потери стоимости валют – быть в компании, которая корректирует свои цены по мере продвижения вперед. Думаю, очень важно быть оптимистом.

Какое самое сложное решение вам приходилось принимать за вашу профессиональную карьеру?

Самые сложные решения были, когда нам приходилось продавать. Когда мы вынуждены были сделать вывод, что компания не достигнет того, чего мы ожидали. Тогда нам приходилось продавать даже с убытком. Продажа с убытком очень непроста для инвесторов, они не любят терять деньги. А вы должны быть готовы к этому.

Поэтому важна дисциплина?

Именно так.

Могли бы вы выделить одну книгу, которая была наиболее важной для вас с точки зрения профессии?

Так много книг, которые повлияли на меня, но я бы сказал, что исторические книги особенно важны для меня. Например, история французской монархии, начиная с Людовика XIV до французской революции, и последующий период правления Наполеона. Вся история очень поучительна, очень полезна, когда вы смотрите на рынки, потому что вы знаете, что в истории будут взлеты и падения. Будут происходить изменения, и вы должны быть готовы к этим изменениям.

История повторяется?

Да, история повторяется.

Мы сейчас видим в мире большое количество технологических компаний, которые очень быстро растут и часто вырастают до таких размеров, когда они становятся публичными. Большое количество размещений, часто эти компании не зарабатывают прибыль, они теряют деньги. При этом рынок оценивает эти компании очень высоко. Мы видим большой интерес со стороны, в частности, наших клиентов к такого рода размещениям. Как полагаете, это принципиально рынок изменился или мы все-таки вернемся к тому моменту, когда нужно аккуратно смотреть на фундаментальные показатели?

Я очень обеспокоен этой тенденцией, когда у компаний нет прибыли, нет денежных потоков и все же они собирают миллионы долларов. Я очень обеспокоен этим, думаю, это не будет продолжаться долго. Думаю, люди поймут, что это не лучшее направление инвестирования. Но надо помнить, что на инвестициях в такие компании сделано много денег, и люди думают, что так и будет продолжаться. Но по мере роста процентных ставок и стоимости денег, этим компаниям будет становится все труднее привлекать такие деньги без прибыли. Я бы сказал, что важно, особенно в настоящее время, быть дисциплинированными и не поддаваться искушению инвестировать в эти компании – если, конечно, вы не видите потенциала роста прибыли в будущем. Потому что, в конечном итоге, фондовый рынок – это инвестиции на перспективу. Мы смотрим в будущее. Компания может терять деньги сейчас, но если вы думаете, что в будущем она будет зарабатывать, возможно, это хорошее время для инвестирования. Но я согласен с вами, что то, что инвесторы перестали полагаться на такой критерий, как индикаторы роста прибыли, это не очень хорошо, и, вероятно, пройдет.

Марк, если бы вы могли вернуться в 1987 год, вы что-то принципиально изменили бы на своем профессиональном пути?

Хороший вопрос. Возможно, я не стал бы много менять, поскольку если рассматривать время с 1987 года до пика, когда у нас все было отлично в 90-е, мы совершили не так много ошибок. Другими словами, дела шли очень, очень хорошо. Возможно, если бы мне пришлось это делать заново, я бы уделил больше внимания тому, что происходило в отрасли в целом. Потому что, когда мы начинали в 1987, мы и еще одна компания были единственными, у кого был фонд развивающихся рынков. Затем появились сотни новых фондов развивающихся рынков, и я должен был больше уделить этому внимания, и возможно, смог бы достичь большей доли на рынке, если вы понимаете, о чем я. Я был слишком сконцентрирован на том, что мы делали, и не смотрел на ситуацию на рынке в целом. Думаю, это то, что бы я, вероятнее всего, изменил.

Что вы в целом думаете о России за последние 30 лет в контексте других развивающихся рынков?

Я бы сказал, что Россия уникальна. Это очень-очень уникальная страна с уникальной историей, невероятной историей, если задуматься. Это та ситуация, когда страна считается развивающимся рынком, но на самом деле, он уже развился. Потому что у вас очень умные люди, невероятные ресурсы, высокие технологии, полагаю, недостающее звено для России – это развитие рыночной экономики, для того чтобы эти ресурсы - эти человеческие ресурсы, эти технологические ресурсы - могли быть реализованы, могли вырасти и стать глобальными. И я думаю, некоторые вещи, которые китайцы делают, пример того, что может быть сделано, когда у вас есть эти ресурсы, и вы можете вывести их на международный уровень, на уровень других стран. Поэтому я думаю, в этом смысле у России огромный потенциал.


Смотрите другие серии проекта:

Сезон 1 
Как инструменты финансового рынка повлияли на важнейшие события в Российской империи.

Сезон 2 
Становление фондового рынка в Российской империи: первые успехи и первые кризисы.

Адрес страницы: https://www.aton.ru/stockmarkethistory/series_3-1/