Перекрытие Ормузского пролива встряхнуло рынок энергоносителей, но миру удалось избежать нефтяного коллапса. Эксперты АТОН собрались в студии, чтобы обсудить:
До ситуации на пике через Ормуз проходило до 150 судов ежедневно. Сейчас ситуация неоднозначная: многие суда проходят в тишине с выключенными маячками или перегружаются борт-в-борт. Американская сторона заинтересована завышать цифры, чтобы успокоить рынок. Реалистичная оценка — 5–7 млн баррелей в сутки. Логистика сильно поменялась, значительную часть поставок взяли на себя альтернативные маршруты.
В марте из-за конфликта котировки доходили до $120–126 за баррель. Были прогнозы роста до $200. Почему цена осталась на комфортных уровнях $80–90?
Во-первых, произошло существенное освобождение запасов, что сбило всплеск нервозности. Во-вторых, увеличились поставки мимо Ормуза. До конфликта по трубопроводу Саудовской Аравии на Запад проходило меньше 1 млн баррелей в сутки, сейчас его раскачали почти до 5 млн. Плюс еще 3–4 млн через другие пути, трубопровод до Фуджейры и теневой флот. В итоге разными способами прокачивается 13–15 млн баррелей. Выпадение составило около 5 млн баррелей — это 5% рынка, а не 20%.
Были ли стратегические резервы неожиданностью, ведь у США они сейчас ниже 300 млн баррелей — это минимум за последние примерно 40 года?
Неожиданности не было. Текущие цены связаны с тем, что в последние месяцы нет сильной эскалации. Идет переговорный процесс, ушел риск разрушения инфраструктуры стран Персидского залива, рынок успокоился. Чтобы цены снова взлетели, нужно возобновление военных действий и удары именно по нефтяной инфраструктуре.
Китай колоссально сократил импорт нефти, опустившись в мае–июне ниже 8 млн баррелей в сутки впервые с 2016 года. Зачем он это сделал?
Китай прагматично подходит к закупкам. Нормальный чистый импорт Китая — 11–12 млн баррелей в сутки. На минимумах они покупали 8 млн. Это снижение на 3 млн баррелей в сутки. Благодаря большим запасам (порядка 1,4 млрд баррелей), при высоких ценах они могут использовать резервы и подождать коррекции. Фактически Китай стал еще одной ОПЕК: своими тактическими действиями он влияет на баланс спроса. Долгосрочно же идет активное замещение бензиновых двигателей электромобилями и гибридами. Кроме того, Китай запретил экспорт нефтепродуктов, закрыв внутренний рынок.
Каковы контуры политики США в этом вопросе?
США занимают проактивную позицию и хотят увеличивать долю поставок на глобальном рынке. Но очень дорогая нефть им не нужна: она влияет на инфляцию и стоимость бензина. Очень дешевая тоже не нужна, так как себестоимость добычи на новых месторождениях достигает $60–65 за баррель (на старых, в Пермском бассейне — $40–45). Поэтому США заинтересованы в осторожном росте: сейчас это 200–500 тыс. баррелей в сутки в год, а не плюс 1 млн, как было в 2023 году.
Что сейчас является самым слабым звеном в мировой нефтяной системе?
Вторичный рынок — переработка. Причины: удары по инфраструктуре и выпадение России как крупного переработчика. Мы видим запрет на экспорт дизеля из РФ, мысли об импорте нефтепродуктов из Индии. С одной стороны, снижение поставок через Ормуз, но цены на нефтепродукты остаются повышенными из-за ухода России с рынка. Все ждали проблем с сырой нефтью, но в итоге больше пострадала вторичная переработка.
Какая ситуация на российском нефтяном рынке с учетом недоинвестирования старых месторождений?
Старые месторождения разрабатывать экономически все менее выгодно. Например, на Самотлоре доля воды больше 90%: чтобы добыть 1 тонну нефти, нужно поднять 10 тонн воды. На Приобском месторождении пришлось увеличить объем скважин на 50%. Растут капитальные затраты. Физически экспортировать стало сложнее, что видно по отгрузкам в портах. Но финансовые результаты показывают, что даже с такой математикой компании зарабатывают очень хорошо.
Почему тогда акции российских нефтяных компаний так слабо реагируют?
Ключевое — геополитика и отношение инвесторов. Компании стоят феноменально дешево. «Лукойл» стоит дешевле двух лет EBITDA, «Татнефть» и «Роснефть» — ниже трех. Фундаментально компании недооценены, и если убрать геополитический дисконт, потенциал роста при текущих ценах составит плюс 50%. Аллоцировать какую-то часть портфеля на нефтяной сектор нужно. Например, дивидендная доходность «Лукойла» только за полгода составила 11–12%, а по году может быть около 20%.
Назовите топ-3 акций нефтегазового сектора на российском рынке.
Номер один — «Новатэк». Это любимчик рынка, есть в портфеле у всех, что немного снижает потенциал бурного роста, но компания — прямой бенефициар высоких цен на нефть (контракты на СПГ привязаны к ней). Две другие компании — «Лукойл» и «Газпром нефть». «Лукойл» показал сильные результаты: за весь прошлый год компания заработала около 900 млрд рублей EBITDA, а только за первое полугодие этого года — уже 800 млрд. «Газпром нефть» платит хорошие повышенные дивиденды, так как это важный актив для материнской структуры.
Где будет цена на нефть марки Brent при нормализации ситуации и при эскалации конфликта?
При нормализации ситуации цена может быть в районе $60–65 за баррель. Отраслевые эксперты считают следующий год годом профицита и восполнения запасов: производство наращивают США, Бразилия и Эмираты на фоне структурного снижения спроса. При эскалации с угрозой для инфраструктуры мы можем вернуться к уровням $100–120 за баррель.
- реальный объем падения поставок через Ормузский пролив,
- снижение импорта энергоносителей в Китай,
- роль США в сдерживании цен на нефть,
- финансовые результаты российских нефтяных компаний и цены на их акции,
- прогнозы на следующий год в разных сценариях развития событий.
Текстовая версия подкаста
- Нефть не взлетела до $200, так как из 20 млн баррелей в сутки, ранее шедших через Ормуз, 13–15 млн перенаправили по альтернативным маршрутам. Реальное выпадение составило около 5 млн баррелей — это 5% рынка, а не 20%.
- Слабое звено рынка — переработка. Удары по инфраструктуре и ограничение экспорта со стороны РФ привели к дефициту на вторичном рынке нефтепродуктов, а не сырой нефти.
- Российская нефтянка фундаментально недооценена. Из-за странового дисконта компании торгуются с мультипликаторами ниже 2–3x EBITDA (при потенциале +50%), а дивидендная доходность того же ЛУКОЙЛа может составить до 20% по году.
До ситуации на пике через Ормуз проходило до 150 судов ежедневно. Сейчас ситуация неоднозначная: многие суда проходят в тишине с выключенными маячками или перегружаются борт-в-борт. Американская сторона заинтересована завышать цифры, чтобы успокоить рынок. Реалистичная оценка — 5–7 млн баррелей в сутки. Логистика сильно поменялась, значительную часть поставок взяли на себя альтернативные маршруты.
В марте из-за конфликта котировки доходили до $120–126 за баррель. Были прогнозы роста до $200. Почему цена осталась на комфортных уровнях $80–90?
Во-первых, произошло существенное освобождение запасов, что сбило всплеск нервозности. Во-вторых, увеличились поставки мимо Ормуза. До конфликта по трубопроводу Саудовской Аравии на Запад проходило меньше 1 млн баррелей в сутки, сейчас его раскачали почти до 5 млн. Плюс еще 3–4 млн через другие пути, трубопровод до Фуджейры и теневой флот. В итоге разными способами прокачивается 13–15 млн баррелей. Выпадение составило около 5 млн баррелей — это 5% рынка, а не 20%.
Были ли стратегические резервы неожиданностью, ведь у США они сейчас ниже 300 млн баррелей — это минимум за последние примерно 40 года?
Неожиданности не было. Текущие цены связаны с тем, что в последние месяцы нет сильной эскалации. Идет переговорный процесс, ушел риск разрушения инфраструктуры стран Персидского залива, рынок успокоился. Чтобы цены снова взлетели, нужно возобновление военных действий и удары именно по нефтяной инфраструктуре.
Китай колоссально сократил импорт нефти, опустившись в мае–июне ниже 8 млн баррелей в сутки впервые с 2016 года. Зачем он это сделал?
Китай прагматично подходит к закупкам. Нормальный чистый импорт Китая — 11–12 млн баррелей в сутки. На минимумах они покупали 8 млн. Это снижение на 3 млн баррелей в сутки. Благодаря большим запасам (порядка 1,4 млрд баррелей), при высоких ценах они могут использовать резервы и подождать коррекции. Фактически Китай стал еще одной ОПЕК: своими тактическими действиями он влияет на баланс спроса. Долгосрочно же идет активное замещение бензиновых двигателей электромобилями и гибридами. Кроме того, Китай запретил экспорт нефтепродуктов, закрыв внутренний рынок.
Каковы контуры политики США в этом вопросе?
США занимают проактивную позицию и хотят увеличивать долю поставок на глобальном рынке. Но очень дорогая нефть им не нужна: она влияет на инфляцию и стоимость бензина. Очень дешевая тоже не нужна, так как себестоимость добычи на новых месторождениях достигает $60–65 за баррель (на старых, в Пермском бассейне — $40–45). Поэтому США заинтересованы в осторожном росте: сейчас это 200–500 тыс. баррелей в сутки в год, а не плюс 1 млн, как было в 2023 году.
Что сейчас является самым слабым звеном в мировой нефтяной системе?
Вторичный рынок — переработка. Причины: удары по инфраструктуре и выпадение России как крупного переработчика. Мы видим запрет на экспорт дизеля из РФ, мысли об импорте нефтепродуктов из Индии. С одной стороны, снижение поставок через Ормуз, но цены на нефтепродукты остаются повышенными из-за ухода России с рынка. Все ждали проблем с сырой нефтью, но в итоге больше пострадала вторичная переработка.
Какая ситуация на российском нефтяном рынке с учетом недоинвестирования старых месторождений?
Старые месторождения разрабатывать экономически все менее выгодно. Например, на Самотлоре доля воды больше 90%: чтобы добыть 1 тонну нефти, нужно поднять 10 тонн воды. На Приобском месторождении пришлось увеличить объем скважин на 50%. Растут капитальные затраты. Физически экспортировать стало сложнее, что видно по отгрузкам в портах. Но финансовые результаты показывают, что даже с такой математикой компании зарабатывают очень хорошо.
Почему тогда акции российских нефтяных компаний так слабо реагируют?
Ключевое — геополитика и отношение инвесторов. Компании стоят феноменально дешево. «Лукойл» стоит дешевле двух лет EBITDA, «Татнефть» и «Роснефть» — ниже трех. Фундаментально компании недооценены, и если убрать геополитический дисконт, потенциал роста при текущих ценах составит плюс 50%. Аллоцировать какую-то часть портфеля на нефтяной сектор нужно. Например, дивидендная доходность «Лукойла» только за полгода составила 11–12%, а по году может быть около 20%.
Назовите топ-3 акций нефтегазового сектора на российском рынке.
Номер один — «Новатэк». Это любимчик рынка, есть в портфеле у всех, что немного снижает потенциал бурного роста, но компания — прямой бенефициар высоких цен на нефть (контракты на СПГ привязаны к ней). Две другие компании — «Лукойл» и «Газпром нефть». «Лукойл» показал сильные результаты: за весь прошлый год компания заработала около 900 млрд рублей EBITDA, а только за первое полугодие этого года — уже 800 млрд. «Газпром нефть» платит хорошие повышенные дивиденды, так как это важный актив для материнской структуры.
Где будет цена на нефть марки Brent при нормализации ситуации и при эскалации конфликта?
При нормализации ситуации цена может быть в районе $60–65 за баррель. Отраслевые эксперты считают следующий год годом профицита и восполнения запасов: производство наращивают США, Бразилия и Эмираты на фоне структурного снижения спроса. При эскалации с угрозой для инфраструктуры мы можем вернуться к уровням $100–120 за баррель.
