photo

Интервьюер

Партнер, член Совета директоров, генеральный директор «АТОН»

Российский фондовый рынок за последние 30 лет прошел как минимум через три серьезных кризиса.

Кризисы сопровождают человечество всю его историю. Развитие никогда не проходит гладко и сопровождается спадами. Ведь что такое кризис? Это перезагрузка системы, это база, от которой начинается новый рост.

Переживем и этот спад. Ведь, как рассказал нам инвестиционный гуру Марк Мобиус, мир принадлежит оптимистам.



Рубен Варданян: Хочу рассказать одну историю. В декабре 1994 года случился мексиканский кризис, первый международный финансовый кризис. Он никак не отразился на нашем фондовом рынке, но при этом вызвал реакцию и опасения. Мне позвонили из приемной первого вице-премьера России и спросили: «Кто такой Dow Jones и куда он падает?»

thumb
Рубен Варданян

На протяжении 20 лет руководил компанией «Тройка Диалог». Прошел через кризисы 1998 и 2008 гг. В январе 2012-го продал компанию Сбербанку за $1 млрд.

Марк Мобиус: В 1994 году я впервые приехал в Россию, а в 1995 году мы начали инвестировать. И как вы знаете, одними из самых неудачных наших инвестиций были инвестиции в гособлигации России, потому что мы решили, что государство всегда будет платить по своим облигациям, ведь они были в рублях, и не было причин не делать этого. И это оказалось катастрофой.

thumb
Марк Мобиус

Экс-председатель совета директоров Templeton Emerging Markets Group, впервые приехал в Россию в 1994 г., в 1995 г. – начал инвестировать в российские активы.

Рубен Варданян: В октябре 1997 года за неделю до азиатского кризиса мы закрыли сделку, сделали ее очень быстро, за три месяца. Я улетел, по-моему, с руководителем Комиссии по ценным бумагам Васильевым в Азию на конференцию то ли в Гонконг, то ли в Японию. Когда там начался кризис, я понял, что все, надо звонить Чубайсу, говорить, что будет большой кризис. То, что началось здесь, пойдет дальше и к нам. На что наши госчиновники сказали: «не-не-не, очень хорошо будет, сейчас все деньги из Азии перетекут в Россию, получим огромный приток инвестиций». И до конца 97-го мы еще как-то продержались, а в 98-м году случился кризис. Да, многим было понятно, что в экономике жуткие проблемы, и все закладывали вероятность девальвации. Но девальвацию, дефолт и валютные ограничения одновременно никто не ожидал. Когда в августе это произошло, был шок.

Стивен Дженнингс: В 1998 году действительно была «ядерная зима», рынка не было; внутренний дефолт – очень редкая вещь, и она все стирает.

Рубен Варданян: Я помню 98-й год, когда стоят столы, сидят люди, и нет ничего – ни одного звонка. Все наши клиенты были западные, которые в этот момент просто сказали, что невозможно в России работать.

1998 год был шоковым годом. Произошел жесткий финансовый кризис с очень жестким подходом к инвесторам. Им сказали: «Мы вас всех прощаем, мы вам ничего не должны».

Стивен Дженнингс: Вы никогда больше не испытаете такого шока, потому что, если вы ведете свой бизнес традиционным образом, если у вас есть гособлигации – а это все равно что банк – казалось бы, это должна была быть самая консервативная стратегия в мире, а она оказалась худшей. Или вы захеджировали свои валютные позиции – что в 99,9% случаев было бы разумно, а оказалось, что это хуже всего, потому что вся система рухнула. Так много всего, что вы не можете обобщить. Это больше вопрос того, как вы справляетесь с кризисом, насколько устойчива ваша команда, как вы проходите реструктуризацию, и как вы, как команда, справляетесь с вызовами, с очень трудными временами. Я думаю, что это и есть основные уроки.

thumb
Стивен Дженнингс

Один из первых инвестиционных банкиров в России. Сооснователь и бывший глава «Ренессанс Капитала» – компании, которая из московского офиса выросла в глобальную финансовую группу с присутствием в 22 странах.

Петр Авен: Я как-то давал интервью «Ведомостям» и говорил, что кризис – это война, в условиях войны вы ведете себя не так, как в мирной жизни. Мы создавали сразу штаб оперативного реагирования, который ежедневно принимал решения.

Стивен Дженнингс: И вот, один из моих коллег постучал в мою дверь в три часа ночи в воскресенье, чтобы объяснить, что должно было случиться с валютой. А потом он спросил меня, что это значит для нас. И я сказал, что мы остаемся ни с чем. Таким образом, весь наш капитал практически испарился во время кризиса.

Рубен Варданян: Было несколько тяжелейших моментов. Первый – в четверг, когда мы сидим у экрана Bloomberg и ждем, что будет с Goldman Sachs и Morgan Stanley. Мы понимали, что если Goldman и Morgan падает, то падает все, тогда заканчивается все. Второй – когда рынок РЕПО надо было останавливать. Было понятно, что если мы не остановим рынок РЕПО, расчеты, то дальше все – снежный ком и компании не будет.

Петр Авен: Вообще, кризис нас заставал в самых неподходящих местах. Тогда было лето, это было в августе. В 91-м году мы были в Африке, когда про все это узнали. А в 98-м я был в Италии, Фридман был в Испании.

Стивен Дженнингс: Я был в поездке по Африке. В тот же день, когда лопнул Lehman, я немедленно полетел назад в Москву. Что было запоминающимся? Кризис носил мировой характер. Вы знаете, кризис, который до этого был в России, имел скорее российские корни. А это был крупнейший финансовый кризис в мире с 1929 года, и никто не видел подобного глобального масштаба раньше. Изначально именно это отличало его.

Рубен Варданян: Да, это был холодный душ для всех нас. Мы никак не ожидали, что через лондонскую биржу мы потеряем больше денег, чем через российскую. Расчеты с Lehman Brothers привели к тому, что мы потеряли деньги. Никогда в жизни я не мог себе представить, что такое возможно.

Олег Вьюгин: Кризис 2008 года. Казалось, что в банковском секторе все хорошо, все замечательно, но оказалось, что на самом деле вот такие шоки способны снести вообще в несколько дней крупные структуры с рынка.

Рубен Варданян: Май 2008 года – пик фондового рынка. Проблемы у Запада начались уже с 2007 года, но еще не такие системные. Сентябрь 2008, встреча у Медведева с бизнесменами. Я говорю, что Lehman Brothers – это серьезный кризис, что будет большая проблема. И опять народ реагирует, что этого не может быть, что к нам это не имеет никакого отношение, что на Западе большие проблемы, а у нас все нормально, все хорошо. А потом начинается кошмар полный. Я помню тот день, четверг: если Goldman Sachs и Morgan Stanley не получили бы банковскую лицензию, они тоже стали бы банкротами, и мы потеряли бы фондовый рынок полностью.

Олег Вьюгин: Ну, пожалуй, самый серьезный вызов – все-таки кризис 1998 года. Это был реальный шок. Не потому что это могло бы привести к потере моих личных доходов или еще чего-то (у меня, собственно, особо тогда ничего и не было), а шок от того, что нужно было принимать решение. Нельзя было опустить руки и ничего не делать. А какое решение было принять? Тогда очень трудно было его нащупать и требовалось время для того, чтобы выбраться из этой ситуации. Это был очень тяжелый период, безусловно.

thumb
Олег Вьюгин

Экс-глава ФСФР. Еще в 1995 г. в период работы в Минфине подготовил доклад об оценке рисков роста государственных заимствований через выпуск ГКО, где, по сути, предсказал дефолт.

Марк Мобиус: Вся история очень поучительна и очень полезна, когда вы смотрите на рынки. Потому что вы знаете, что в истории будут взлеты и падения. Будут происходить изменения, и вы должны быть готовы к этим изменениям. История повторяется.

Рубен Варданян: Надо сказать откровенно и честно, что нет ни одного механизма, который позволил бы предупредить или предугадать следующий кризис. Другое дело, что глупо повторять те же самые кризисы. У меня был хороший разговор с риск-менеджментом Credit Suisse в 2000 году. Они говорят: «Вот, у нас есть риск-менеджмент. Вот мы посчитали такие-то риски». Я говорю: «А как вы 98-м году считали риски по российским облигациям, вы что закладывали? Девальвацию закладывали?» «Да». «А дефолт?» «Нет», - говорят. Знаете, всегда есть черный лебедь, которого невозможно предусмотреть. Не надо питать иллюзий, что все возможные риски закрыты.

Петр Авен: Во-первых, каждый кризис отличается от предыдущего. Кризис 98-го года был кризисом, прежде всего, государственного долга. Это одна история. В 13 году – это уже был кризис плохих долгов, когда экономика в целом стала падать. Это совершенно другие механизмы, совершенно другие причины. Как всегда генералы учатся на уроках прошедшей войны, и мы смотрим в заднее окно автомобиля. Поэтому я думаю, что люди просто готовились к одному, а происходит кризис совершенно другой.

thumb
Петр Авен

Совладелец крупнейшего частного банка России – «Альфа-Банка». В начале 90-х был министром в правительстве Егора Гайдара.

Рубен Варданян: Но, пережив этот тяжелый период, пережив осознание того, что это будет больно и долго, мы потихонечку стали выходить из этого пике.

Марк Мобиус: Я думаю, что наиболее ценный урок заключается в том, что когда случается такой кризис, и цены падают, вы должны быть готовы инвестировать. Потому что это величайшая возможность для вас. Эти кризисы не случаются часто, на самом деле. Большую часть времени рынок растет. Мы чаще наблюдаем растущие рынки, чем падающие; и в процентном выражении bull markets растут сильнее, чем падают bear markets.

Стивен Дженнингс: Даже в 1998 году мы были на 100% уверены, что Россия станет очень большим и очень конкурентным рынком.

Марк Мобиус: Мир принадлежит оптимистам. Вы должны быть оптимистами. В противном случае, вы никогда не будете инвестировать. Опыт показывает, что фондовые рынки продолжают расти; в долгосрочной перспективе фондовые рынки растут.

Петр Авен: Главное, что нас, мне кажется, всегда отличало, нам всегда было очень интересно.

Марк Мобиус: Мне больше нравится высказывание сэра Джона Темплтона, которое отражает то, как поступал: «покупать, когда другие отчаянно продают, и продавать, когда другие жадно покупают, требует величайшей стойкости и приносит самые высокие дивиденды». Я думаю, это прекрасное резюме: вы должны покупать тогда, когда другие продают.


Смотрите все серии проекта «История фондового рынка»:

Сезон 1 
Как инструменты финансового рынка повлияли на важнейшие события в Российской империи.

Сезон 2 
Становление фондового рынка в Российской империи: первые успехи и первые кризисы.

Сезон 3 
Цикл интервью с теми, кто поверил в российский рынок ценных бумаг, когда его еще не существовало.

Адрес страницы: https://www.aton.ru/ideas/crisis/
Персональная консультация
Ваше имя*
Телефон*